“СТРАНА ОТНОСИТСЯ К НАМ КАК К ПАСЫНКАМ”

Грант Матевосян никого не предал.
Его предали многие

У каждого из нас есть вполне естественное и по-человечески понятное желание говорить о своем общении - пусть даже мимолетном - с Великими. Мысль о том, что ты был современником Гения, дышал с ним одним воздухом, а тем более хотя бы раз находился в одном с ним пространстве, вызывает гордость и неоправданный восторг. Встречу с Грантом Матевосяном четыре года назад и предоставившуюся тогда возможность заснять его на пленку я считаю одним из самых дорогих эпизодов в своей жизни. В 2001 году, на очередном съезде Союза писателей Армении, к Гранту Матеовосяну, который с поистине христианским терпением и благородством переносил ругань и критику своих собратьев по перу (если, конечно, среди них был хоть один достойный этого звания), обратилась некая личность, имя которого не стоит даже называть рядом с именем Матевосяна. “Смотри, вот они, твои журналисты”,- сказал этот человек.
“Они” относилось и ко мне, и я была счастлива этим. Позднее, сидя в кафе рядом с Союзом писателей и пытаясь отойти от царящей повсеместно атмосферы предательства и подлости, мы наслаждались присутствием Мэтра. Неожиданно он подошел к нам и спросил: “Так значит вы – “мои”, да?“ До сих пор я лелею в душе надежду, что, задавая этот вопрос, Грант Матевосян смотрел именно на меня. И я уверена, что на это надеялся каждый из сидящих в тот момент за столиком.
А сегодня те представители “интеллигенции”, которые в свое время отравляли жизнь Гранту Матевосяну, восхваляют его, рассказывая, как были близки с ним и как любил их писатель. Между тем это всего лишь мелкие торгаши - раньше они за деньги ругали Левона Тер-Петросяна, сегодня за деньги льстят Роберту Кочаряну. Сейчас можно, разрешено чествовать Гранта Матевосяна, сейчас это безопасно – писатель ведь уже не может выступать с “политически ошибочными” заявлениями, скажем, говорить теплые слова в адрес Вано Сирадегяна. А тем более в нынешний, юбилейный, год мы услышим еще много лицемерных восторженных высказываний от людей, поливавших в свое время грязью великого писателя. Когда в свое время Матевосян, не послушавшись советов Вано Сирадегяна, к которому относился как к сыну, согласился занять пост председателя Союза писателей, не знал, что его ждет тот же торг и то же предательство. В дальнейшем Вано Сирадегян убеждал себя и нас, что, отправляя Варпета председательствовать в СП, не лишил его возможности заниматься творческой работой. А то, что Варпет перестал писать Сирадегян объяснял так: “Грант потерял родину, потерял ту страну, о которой, для которой писал”. Возможно, это и так: для писателя, наверное, важна атмосфера, важен воздух, которым он дышит. Но когда этот воздух загрязняется пустыми словами и делами посредственностей, писатель оказывается в вакууме. И все же из письменных ответов на вопросы журналистов, которые затем вошли в книгу “Не предавайте вашего брата”, чувствуется, что Матевосян нащупал темы, на которые мог писать.
Во всех случаях пост председателя Союза писателей был не для Варпета. Он был Писателем с большой буквы. Бог создал его не для того, чтобы он сидел в пахнущем плесенью здании СП и выдавал 10-ти или 5-дневные путевки в Цахкадзор или по разным поводам раздавал деньги членам союза. Бог создал Гранта Матевосяна, чтобы в конце 20-го века не оставить нас, армян, без Совести, без Мысли, без Возвышенного. Он был эталоном, слишком недосягаемым для нас.
Независимая страна, государственность, которые Грант Матевосян приветствовал, становились ущербными из-за “27 октября”, из-за выдворения Вано, из-за половинчатости осуществляемых шагов. Его страну терзали, раздирали на части. “В результате блестящих побед друг над другом мы оставили на арене растерзанную страну, которая относится к нам как к пасынкам, а мы к ней – как к чужой. Чтобы этого не произошло, чтобы все мы обрели друг друга, принадлежали друг другу… Но этого не было и не будет. Вазген не для того был убит, чтобы в наших с вами взглядах мы прочли родину. Демирчян, Тер-Петросян, Сирадегян не для того были изгнаны с арены, чтобы на арене вновь была наша с вами родина и мы все были бы ее сыновьями”,- говорил Грант Матевосян. И добавлял: “Обидно, что каждому вновь приходящему стены дома кажутся выросшими из земли; каждый уходящий уносит с собой возможности и перспективы, которые кажутся ему его собственными, а не возможностями и перспективами родины и своего преемника”.
Матевосян, будучи необычайно тонкой и великой Личностью, не мог легко переносить все эти потери и так долго не браться за перо. Сам он признавался: “Моя болезнь – психологический тупик”. Кто знает, если бы Грант Матевосян видел свой свет, свой путь, свою нужность, он, возможно, был бы еще жив.

Мелания БАРСЕГЯН
Фото автора