Многострадальны не одни мы
Когда мы говорим о себе «многострадальный народ», то в первую очередь подразумеваем, что этим наш народ отличается от других. То есть, в мире есть народы, которые на протяжение своей истории не переносили мук, не подвергались лишениям, не изгонялись из своих домов. Согласно такой логике, есть народы, в чьи дома не вторглись враги, не убивали безоружных мужчин, не насиловали женщин, не сжигали и не грабили всего имущества. Но разве это случилось только с армянами? И только в этом наша национальная исключительность? Возможно, некоторые разница в том, что не со всеми это произошло сравнительно недавно, в 20-ом веке, и не все убивающие, поджигающие, насилующие нагло как турки утверждают, что они и их государство не совершали в отношении армян никакого преступления, а в чем то еще преступниками являемся мы, сами армяне. Но превращать свою рану, свою многострадальность в своего рода предмет гордости, «национальный бренд», и самоутверждаться именно таким образом, значит идти, как мне кажется, неправильным путем. Создавать «национальную идеологию», основанную на психологии «приютившейся на этом небольшом кусочке земли, едва оставшейся в живых, разбитой, подвергнувшейся резне, многострадальной нации», как я считаю, – вести нас в неправильном направлении. Подобное, «вызывающее жалость состояние», возможно, имело смысл в составе русского или советского государства – таким образом сохранялась национальная идентичность, язык, культура, история, правда, в несколько искаженном виде.
